Конверсия при лапароскопии

О сложности, эффективности и опасности лапароскопии рассказал оперирующий акушер-гинеколог филипп лёвшин

Конверсия при лапароскопии

Опытный врач сети центров репродукции и генетики «Нова Клиник» ответил на частые вопросы женщин, которым предстоит лапароскопическое вмешательство. Эксперт Yellmed развеял «женские страхи», рассказал о «правилах», «исключениях», роботах-хирургах и удивительных случаях из своей практики.

Нова Клиник

– Филипп Александрович, женщины считают, что лапароскопия – легкая, нетравматичная операция, после которой все быстро заживает и не остается следов. Так ли это на самом деле?

– Лапароскопия – это всего лишь доступ в брюшную полость для выполнения различных хирургических манипуляций. Доступ действительно малотравматичный в сравнении с традиционным чревосечением, которое требует послойного вскрытия передней брюшной стенки. Но объем самого хирургического вмешательства при этом может быть очень серьезным.

Из чисто диагностической лапароскопия уже 20 лет назад превратилась в полноценную лечебно-хирургическую методику, которая позволяет выполнять чрезвычайно сложные операции. Некоторые из них просто невозможно сделать посредствам лапаротомии. При этом скорость реабилитации, конечно, выше.

Большинство наших пациентов выписываются из клиники на следующий день после операции, и делают они это по собственному желанию.

Разумеется, это достигается благодаря отсутствию разреза на животе, но не в меньшей степени и благодаря качеству хирургии, уровню анестезиологической поддержки, качеству оборудования, арсеналу инструментов.

Быстрая реабилитация – это успех, в котором много слагаемых. Но лапароскопический доступ – самое важное из них.

– Всегда ли лапароскопия позволяет сохранить орган?

– Сейчас действия врача и степень его полномочий четко регламентируются договоренностью с пациентом об объеме предстоящей операции. Эта договоренность отражена в ряде документов, в частности – в согласии на операцию.

По нашему законодательству, врач не имеет права расширять объем плановой операции без согласия пациента, если интраоперационная ситуация не несет прямой непосредственной угрозы жизни пациента.

Поэтому, если договорились заранее ничего не удалять ни при каких обстоятельствах, никто ничего удалять не будет.

К тому же лапароскопический доступ, являясь щадящим, позволяет неоднократно выполнять операции.

Можно обсудить с пациентом видеозапись операции, объяснить ему, что органосохраняющий объем вмешательства был недостаточным для устранения заболевания, поэтому требуется повторная, более радикальная, операция, и пациент осознанно, взвешенно принимает решение.

Со стороны пациента будет все-таки целесообразнее довериться врачу уже во время первой операции и наделить его более широкими полномочиями – действовать в своих интересах в борьбе с болезнью.

– Могут ли во время лапароскопии возникнуть непредвиденные обстоятельства, которые потребуют удаления матки?

– Нет, не могут.

Если хирургу становится тесно в рамках лапароскопического доступа, если нельзя выполнить основную хирургическую задачу посредством лапароскопии, всегда есть возможность лапароконверсии, то есть перехода на полостной доступ. При чем же тут удаление матки? Сейчас мы располагаем достаточным количеством диагностической информации и хорошим практическим опытом, чтобы до операции точно сказать, что мы можем, а что нет.

Нова Клиник

– Какие опасности может нести в себе лапароскопия?

– Как любая хирургическая методика, она может нести и опасность. Но здесь, наверное, как с авиацией: статистически падение кирпича на голову на улице более вероятно, нежели какое-то происшествие во время плановой лапароскопической операции.

И снова напомню: лапароскопия – это всего лишь способ оказаться в брюшной полости пациента, далее все зависит от сложности самой операции. Основными факторами, влияющими на частоту осложнений, являются, с одной стороны, мастерство и опыт хирурга, с другой – трудоемкость выполнения поставленной хирургической задачи.

– Огромную миому можно удалить лапароскопически?

– Если имеете в виду удаление миомы с сохранением матки, то нет, огромную миому удалить лапароскопическим доступом нельзя. И не нужно дискредитировать лапароскопию, она не для этого.

На сегодняшний день техника выполнения лапароскопических миомэктомий хорошо отработана, и мы можем без риска и потери качества удалять узлы миомы до 10 см в диаметре. Но 10 см – это не огромная миома.

Это несколько выше среднего.

Преимущества лапароскопического доступа резко снижаются после того, как узел достигает диаметра 12 см и более, или в том случае, если крупных узлов несколько. Тогда оптимальным будет проведение полостной операции.

Поскольку многие пациенты с миомой матки наблюдаются самостоятельно, отслеживают динамику роста узлов при УЗИ и принимают решение о сроках операции, им нужно знать, что оптимальным для лапароскопической миомэктомии является диаметр узлов от 5 до 10 см.

При этом локализация узла существенного значения для выбора именно лапароскопического доступа не имеет.

– Недавно московские хирурги при помощи лапароскопии удалили мужчине огромные почки, пораженные кистами, по 20 см каждая. Как это возможно сделать через такой маленький доступ?

– Как конкретно поступили урологи в описанной ситуации, извлекая из брюшной полости почки, я не знаю. Я все-таки гинеколог. Но проблема извлечения крупных образований в гинекологии давно решена.

Нам часто приходится извлекать узлы миомы, например, после миомэктомии. Для этого существует специальный прибор, называемый марцелятор. Он измельчает препарат и подает его на поверхность в виде некрупных фрагментов.

Это выполняется за несколько минут, и рассечения передней брюшной стенки действительно не требуется.

– В Вашей практике были подобные необычные случаи? Расскажите о самом запомнившемся.

– Случай, который мне действительно запомнился, произошел недавно. Мы прооперировали пациентку 32-х лет по поводу множественной миомы матки и удалили ей пять узлов, три из которых были весьма крупными. Помимо этого, нам удалось выявить и устранить достаточно сложное эндометриоидное поражение крестцово-маточных связок.

Спустя год она забеременела.

Когда срок беременности подошел к 36 неделям, пациентка обратилась ко мне с просьбой повлиять на акушеров, чтобы ей дали возможность рожать самостоятельно! Я сказал, что сам-то, собственно, не против, но в акушерской среде существует предубеждение к лапароскопической миомэктомии и самостоятельным родам после этого. А здесь исключительная ситуация: было удалено пять узлов!

Но настрой пациентки был однозначным. Я дал ей контакты одного центра. После консультации в ПМЦ запросили видеозапись операции. Неслыханное дело! Обычно никто так глубоко не разбирается, просто отказывают, и все. Предлогов – миллион. Я передал видеозапись, представляя, как она будет использована, чтобы объяснить пациентке необходимость кесарева сечения. Мол, сами посмотрите, как тут все непрочно. Но спустя месяц я узнал, что пациентка все-таки самостоятельно родила прекрасного, доношенного, здорового малыша.

Уж не знаю, как ей удалось повлиять на ситуацию, но важен прецедент. Самостоятельные роды после миомэктомии, выполненной лапароскопическим доступом, возможны даже после удаления нескольких узлов. Правда, нужно уметь это делать.

– Какие специалисты могут выполнять лапароскопию и какая у них должна быть квалификация?

– Чтобы оперировать лапароскопическим доступом, нужно иметь диплом об окончании университета или академии, документы об окончании ординатуры и сертификат специалиста. Вот и все. А дальше нет предела совершенству.

Мы всю нашу профессиональную жизнь занимаемся самообразованием. Возможностей сейчас очень много: различные стажировки, тренинги, конгрессы, конференции и так далее.

Существует немало образовательных центров по лапароскопии в Европе.

Лапароскопическая хирургия – это чрезвычайно наукоемкая, высокотехнологичная отрасль. Сейчас все быстро развивается, и каждый шаг в направлении новых технологий дает новые возможности, но требует немедленной адаптации к ним специалистов.

– Сколько стоит лапароскопия в частных центрах?

– По-разному. В любом случае качественная медицинская манипуляция не может стоить дешево. Стоимость операции будет включать в себя не только труд непосредственных исполнителей – хирурга и персонала клиники.

Цена включает в себя частичку колоссальных затрат на создание всей современной медицинской индустрии, разработку оборудования, проведение клинических испытаний, сертификацию, наконец, прибыль инвесторов, взявших на себя риск финансировать те или иные медицинские проекты.

– Существуют ли противопоказания к проведению лапароскопических операций?

– Да, существуют. Но сейчас наличие абсолютных противопоказаний к лапароскопии – это большая редкость. Чаще это вопрос грамотной подготовки пациента, уровня анестезиологической службы клиники и мастерства хирурга. Исключение составляет онкогинекология, в которой ряд операций в силу их колоссальных объемов выполнять лапароскопически просто нецелесообразно.

ото: pixabay.com

– Как врачу удается оценить глубину проникновения инструментов и силу захвата тканей? Для этого нужен огромный опыт?

– Интересный вопрос. Вы, сами не догадываясь, коснулись очень важного момента. Действительно, посредством инструментов врач находится в постоянном тактильном контакте с тканями пациента. И информация, которую он получает при этом, по своей важности не уступает визуальной.

Да, качество картинки на мониторе очень важно, но не менее важным является ощущение кончика своего инструмента. Например, по плотности тканевого массива мы оцениваем степень инфильтрации и фиброза.

Это необходимо, чтобы отличить здоровые ткани от пораженных при хирургии глубокого эндометриоза. Пальпаторно к рыхлой клетчатке можно определить крупные сосуды, мочеточники или даже нервные волокна.

Поиск площадки для фиксации сеток при лечении генитального пролапса выполняется также тактильно. Убери эти ощущения – и хирург ослепнет на один глаз.

Степень захвата тканей определяется типом ткани: если это стенка кишки, конечно, нужно быть деликатнее и использовать «мягкие» зажимы. А с миомой, например, церемониться не нужно, здесь следует быть решительнее: и зажим взять агрессивнее, и работать быстрее, чтобы меньше крови потерять.

– Возможно, что в будущем лапароскопию будут проводить высокоточные роботы?

– Возможно. Они уже и сейчас используются. Но опять же, один робот стоит порядка двух миллионов долларов – без стоимости сопутствующей инфраструктуры и расходных материалов. Какова будет себестоимость одной операции, представляете? При этом робот – это не самостоятельный элемент, а, по сути, сложный высокоточный инструмент в руках опытного хирурга.

Да, есть определенные типы операций, в которых возможности современной роботической установки существенно облегчают труд врача. Например, простатэктомия. Там много «шитья».

Но, знаете, как-то в Париже, в университете Пастера, мне удалось познакомиться с французским сосудистым хирургом, который занимается протезированием брюшной аорты лапароскопически «вручную»! Представляете себе сложность и риски этой операции? Требования к скорости и качеству шитья колоссальные. Он не щадил себя и учился этому много лет.

Однако нужно иметь в виду, что роботическая установка исключает прямой тактильный контакт с тканями пациента, и это серьезно усложняет некоторые этапы операции. Как обойти эту проблему, пока не понятно.

– В России могут появиться такие «роботы-хирурги», как у французов?

– На мой взгляд, гораздо перспективнее «вкладываться» в создание собственных хирургических школ, в подготовку специалистов, как это сделали французы. Здесь еще огромные невостребованные резервы. К тому же, технологии, используемые в стандартном лапароскопическом доступе, тоже не стоят на месте.

Вовсю используется 3D-изображение, появляются более эффективные инструменты, новые типы энергий, стандартизируется техника операций, накапливается опыт в области практической анатомии.

Все это делает лапароскопическую хирургию более эффективной, более компактной и малотравматичной, по сути, уводя ее в область полуамбулаторной хирургии. В этом главный прогресс.

Найдут ли в этой области свое место громоздкие роботические установки, только настройка которых занимает 20-30 минут? Не уверен.

Уход оперативной лапароскопической гинекологии из крупных многопрофильных центров с их сложной иерархией и инерционностью в формат небольших клиник дает специалистам высокую степень личной профессиональной свободы.

Да, это ответственность, но это и стимул для освоения специальности. Будущее за этим.

Источник: //zen.yandex.ru/media/id/59955eaa58166960c79d6782/5cde79099bca4600b3e2e770

Конверсия при лапароскопии

Конверсия при лапароскопии

КОНВЕРСИЯ — ПЕРЕХОД К ТРАДИЦИОННОЙ ОПЕРАЦИИ

В эндоскопической хирургии термин «конверсия» (переход) означает от­каз от продолжения операции эндохирургически и завершение открытым способом. Один из выдающих­ся эндохирургов Европы, Жак Периссе, считает, что принятие решения о кон­версии включает три основных вопроса: почему переходить, когда переходить, как переходить?

Основные мотивы в принятии решения о переходе — необходимость и благоразумие.

а. Первое абсолютное показание к конверсии — осложнение, не устрани­мое эндохирургически. Это может быть кровотечение или повреждение полого органа (кишечника, мочеточника, желчевыводящих путей). Не­обходимость в переходе может возникнуть на любом этапе операции, иногда совершенно неожиданно.

Поэтому эндохирургическое вмеша­тельство следует выполнять в тех же условиях, что и традиционную про­цедуру, при наличии полного набора инструментов для открытой хи­рургии. Второе абсолютное показание к переходу — выход из строя какой-либо части оборудования во время операции.

В эндохирургии ис­пользуют сложную и хрупкую технику, требующую постоянного ухода. Если быстрое устранение неисправности или замена невозможна, проце­дуру необходимо прервать. Поэтому хирург в большей степени, чем при открытых операциях, находится в зависимости от состояния оборудова­ния.

Перед каждой операцией он должен персонально убедиться в том, что весь комплекс исправен и находится в рабочем состоянии.

б. Переход по благоразумию показан при значительных технических слож­ностях, они возникают при выраженных воспалительно-инфильтративных изменениях в зоне расположения жизненно важных структур, мас­сивных абсцессах, крупных опухолях. Другая причина — неожиданные анатомические аномалии.

Наиболее частая причина перехода по благо­разумию — недостаток опыта. Каждый врач должен объективно оцени­вать своё мастерство и не упорствовать в продолжении видеоэндоскопической операции, повышая риск для пациента.

Колл писал: «Меня учили иметь низкий порог перехода к открытой процедуре и с тех пор я нео­днократно был благодарен за это своим учителям…» .

Время перехода. Ответ на вопрос о времени перехода зависит от его причины. Понятно, что серьёзное кровотечение требует немедленной конвер­сии на любом этапе операции. В других ситуациях у хирурга есть время на раздумье.

Хирург может обратиться к помощи более опытного коллеги, кото­рый справится с осложнением эндохирургически, либо перейти к открытой операции и устранить осложнение.

Но и в этой ситуации хирург должен реаль­но оценить свои силы, так как основные причины летальности при ятрогенных повреждениях — их поздняя диагностика и выполнение сложных восста­новительных операций врачами, не имеющими должного опыта в реконструктивной хирургии (повреждение мочеточника или ОЖП). В этих слу­чаях к месту повреждения подводят дренаж, операцию прекращают, а пациен­та срочно транспортируют в специализированный центр.

Сложнее определить время перехода, когда причина конверсии — благора­зумие. Многое зависит от опыта хирурга. По мнению Жака Периссе, если эндохирургическая операция не развивается в течение 30 мин, показан переход.

В большинстве случаев при переходе от лапароскопической операции к открытой можно выполнить чревосечение менее травматично, небольшим раз­резом в зоне операции (например, для извлечения препарата после спленэктомии). Минимальный разрез позволяет сохранить преимущества эндохирургического доступа.

Конверсия может иметь различные последствия для пациента. Если переход произошёл в первые 30 мин, операция мало отличается от «открытой». Если переход по благоразумию выполняют поздно, значитель­но возрастают общая продолжительность вмешатель­ства и опасность для больного.

Последствия будут ещё серьёзнее, если конверсия обусловлена необходимос­тью устранить возникшие осложнения.

В нескольких исследованиях на примере лапароскопической холецистэктомии и фундопликации было показано, что по количеству осложнений и летальнос­ти результат лапароскопической операции с последу­ющей конверсией хуже результатов аналогичной опе­рации, выполняемой с самого начала открытым способом.

Возникли вопросы или что-то непонятно? Спросите у редактора статьи – здесь.

Основной способ снижения частоты переходов к открытой операции — тщательный отбор больных, осо­бенно на этапе освоения методики. Конверсия позво­ляет хирургу плавно перейти от открытых операций к эндоскопической хирургии.

По мере накопления опыта и повышения квали­фикации хирурга частота переходов становится меньше.

С другой стороны, конверсия — неизбежный и естественный компонент эндоскопической хирур­гии, поэтому её частота никогда не станет равна нулю.

Статью подготовил и отредактировал: врач-хирург Пигович И.Б.

Источник: //surgeryzone.net/info/info-hirurgia/konversiya-pri-laparoskopii.html

Конверсия при лапароскопической холецистэктомии

Конверсия при лапароскопии

В данной статье приводятся сведения об основных причинах холецистэктомии, ее видах, преимуществах и недостатках лапароскопического (закрытого) и лапаротомического (открытого) доступов, а также об этапах лапароскопической холецистэктомии и причинах ее конверсии в лапаротомическую.

Ключевые слова:лапароскопическая и лапаротомическая холецистэктомия, конверсия, желчный пузырь.

В двадцать первом веке — в веке высоких технологий — в медицине отдается предпочтение неинвазивным и малоинвазивным методам диагностики и лечения. И хирургия не исключение.

При разных видах патологии и, следовательно, объеме оперативного лечения выбирается наиболее щадящий для пациента доступ, который обеспечит наименьшие сроки временной нетрудоспособности и сократит количество осложнений.

Так, например, аппендэктомия в настоящее время выполняется или открытым, или закрытым способом в зависимости от предпочтений хирурга, пациента и оснащенности операционной, в то время как для операции удаления желчного пузыря лапароскопия практически полностью вытеснила традиционную классическую лапаротомию.

Несмотря на то, что желчные камни были описаны еще в V веке греческим врачом Александром Траллианосом, первая холецистэктомия (от латинского: сhole — желчь, cyst — пузырь, ectomy — удаление) — операция по удалению желчного пузыря — была впервые проведена только в 1882 г. в Берлине Лангенбухом.

В то время данная операция подверглась огромной критике из-за большого количества осложнений. В последующие годы с накоплением анатомических знаний и хирургического опыта сократилось число интра- и послеоперационных осложнений, а так же значительно уменьшилось число летальных исходов.

Это произошло прежде всего благодаря улучшению диагностики заболеваний желчного пузыря, в то время как сама операция не претерпевала существенных изменений вплоть до введения в практику лапароскопической холецистэктомии. Первая холецистэктомия с применением лапароскопичекой техники была выполнена в 1985 году Muhe в Германии.

Независимо от него для удаления желчного пузыря применил лапароскоп в 1987 году Mouret во Франции. Лапароскопия не была в тот момент новой операцией: она была описана еще в 1901 году, но до этого использовалась лишь для диагностики.

Но развитие материалов, оптики, а также техники позволили ей приобрести со временем ряд неоспоримых преимуществ над традиционными методиками операций и начать вытеснять их.

Несомненными преимуществами лапароскопического доступа при оперативных вмешательствах на желчном пузыре являются сокращение времени пребывания в стационаре, а так же более быстрое восстановление и возвращение пациентов к трудовой деятельности, лучшие косметические результаты, менее выраженный болевой синдром в послеоперационном периоде, а также меньшая вероятность развития инфекции и эвисцерации. Но, несомненно, данная методика не лишена и недостатков: а) изображение на мониторе не является трехмерным; б) хирург не может произвести пальпацию руками или пальцами; в) практически невозможно выполнить извлечение конкрементов из желчных путей, а значит в большем или меньшем числе случаев в зависимости от опыта хирурга приходится переходить от лапароскопической операции к лапаротомической; г) в некоторых случаях приходится осуществлять конверсию закрытой холецистэктомии в открытую; д) требует наличия специфических инструментов; е) требует определенных навыков от хирурга.

Когда вообще необходима холецистэктомия? Основными показаниями к холецистэктомии являются: желчекаменная болезнь, травмы желчного пузыря, опухоли желчного пузыря, холецистит (острый и хронический), а также кишечная непроходимость, обусловленная желчным камнем.

В зависимости от доступа выделяют открытую (лапаротомическую) и закрытую (лапароскопическую) холецистэктомию.

Описано большое количество лапаротомических доступов для обнажения печени, желчного пузыря и желчных протоков. Выделяют вертикальные и косые разрезы. Наиболее распространенными являются косые доступы по Кохеру и Фёдорову, так как они создают наиболее прямой путь и наилучший доступ к желчному пузырю, желчным протокам и нижней поверхности печени.

Разрез Кохера длиной 15–20 сантиметров начинают от срединной линии и проводят на 3–4 см ниже и параллельно правой реберной дуге.

Разрез по Федорову начинают от мечевидного отростка и проводят вначале книзу по срединной линии на протяжении 3–4 см, а затем параллельно правой реберной дуге; длина его 15–20 см.

К вертикальным разрезам передней брюшной стенки относят верхний срединный, параректальный и трансректальный доступы. Из этой подгруппы наиболее часто пользуются срединным разрезом, проведенным между мечевидным отростком и пупком. При недостаточности этого доступа его можно расширить, произведя дополнительный правый поперечный разрез.

К косым доступам также относят угловые и волнообразные разрезы Кера, Бивена, Рио-Бранко, Черни, Брайцева, Мейо-Робсона, Калиновского, которые дают свободный доступ к желчным протокам и печени.

Из этой подгруппы разрезов чаще других применяют разрез Рио-Бранко, который проводят по срединной линии от мечевидного отростка вниз и, не доходя на два поперечных пальца до пупка, поворачивают вправо и вверх к концу X ребра.

Лапароскопический доступ выполняют с помощью специального инструментария через 3–4 прокола в брюшной стенке диаметром 5–10 мм. В них вводят специальные трубки (троакары). Пациент должен находиться в положении Тренделенбурга под наклоном на 15–20°.

Первый троакар диаметром 10–11 мм проводят через маленький разрез верхней умбиликальной складки вслепую. Троакар вводят вращательными движениями, направляя его конец в сторону полости таза.

После введения троакара удаляют обтуратор, присоединяют источник двуокиси углерода и вводят газ через канюлю лапароскопа, к которому уже присоединены камера и осветитель. Сначала хирург должен обследовать все видимые отделы брюшной полости и выявить повреждения, которые могли возникнуть при введении первого троакара.

Затем по переднеподмышечной линии на уровне пупка в справа вводят вспомогательную канюлю диаметром 5 мм. Через этот канал будет введен атравматический зажим, удерживающий дно желчного пузыря во время поворота печени вверх. При этом открываются ее нижняя поверхность и желчный пузырь.

Третий троакар диаметром 5 мм вводят по среднеключичной линии на 4–5 см ниже края реберной дуги. Через этот канал вводят еше один зажим и накладывают его на воронку желчного пузыря, открывая треугольник Кало. Четвертый троакар диаметром 10–11 мм вводят в эпигастрии на расстоянии 4–5 см от мечевидного отростка и несколько правее средней линии.

Через него будут вводиться специальные инструменты, такие, как препаровочные зонды, шпатели, зажимы, аспираторы-ирригаторы. Места введения троакаров можно изменять в зависимости от положения нижнего края печени и локализации желчного пузыря. В настоящее время имеется тенденция к уменьшению числа проколов передней брюшной стенки. [1], [2]

В настоящее время при выполнении холецистэктомии лапаротомические доступы используются крайне редко, поэтому в данной статье приводится описание этапов лапароскопической холицистэктомии:

1)      положение больного на спине, наркоз, интубация трахеи;

2)      лапароскопический доступ, инсуфляция (чаще всего используется углекислый газ);

3)      непосредственно холецистэктомия (мобилизация желчного пузыря и протоков; определение элементов треугольника Кало; клипирование пузырной артерии и пузырного протока; удаление желчного пузыря);

4)      ревизия брюшной полости, извлечение инструментов, выведение газа;

5)      ушивание проколов кожи.

Однако завершение холецистэктомии из лапароскопического доступа возможно не всегда. Нередко хирургам во время операции приходится менять тактику и осуществлять конверсию лапароскопической холецистэктомии в лапаротомическую.

Конверсия — это отказ от продолжения эндоскопической операции и завершение ее традиционным способом.

В связи с чем, целью проводимого исследования является анализ причины перехода лапараскопической в лапаротомическую холецистэктомию.

Основными показаниями к конверсии являются: 1) анатомические особенности каждого конкретного пациента; 2) изменение диагноза во время операции; 3) морфологические изменения (синдром Мириззи, спаечный процесс, плотный инфильтрат); 4) осложнения во время операции (кровотечение, повреждения органов); 5) выраженное ожирение пациента; 6) технические неполадки в аппаратуре, которые чаще всего приводят к осложнениям во время операции. [2] По данным БелМАПО (Белорусского медицинской академии постдипломного образования) наличие плотного инфильтрата в зоне желчного пузыря является причиной конверсии при лапароскопической холецистэктомии в 64 % случаев. [1]

Во время исследования был произведен анализ данных историй болезни 620 пациентов хирургического отделения Учреждения Здравоохранения «3-я Городская Клиническая больница города Минск», которым была выполнена холецистэктомия за 2013–2014 годы.

620 (100 %) было выполнено лапароскопически, в 20 случаях осуществлялась конверсия в лапаротомическую (что составляет 3,2 % от всех выполненных холецистэктомий).

Основными причинами конверсии лапароскопической в лапаротомическую холецистэктомию являлись кровотечения из пузырной артерии (arteria cystica) в 14 случаях и синдром Мириззи в 6 случаях.

Пузырная артерия (arteria cystica) чаще всего является ветвью правой печеночной артерии (arteria hepatica dextra), которая в свою очередь начинается от собственной печеночной артерии (arteria hepatica propria), а та от чревного ствола (truncus coeliacus).

Синдром Мириззи — это осложнение желчекаменной болезни, при котором развивается воспалительно-деструктивный процесс в области шейки желчного пузыря и общего печеночного протока, что приводит к развитию стеноза протоков и образованию свищей.

Таким образом, в настоящее время холецистэктомия почти в 100 % случаев выполняется лапароскопически. Конверсия ее в лапаротомическую осуществляется примерно в 3 % случаев, а основными причинами являются кровотечение и синдром Мириззи.

Литература:

1.       И. Н. Гришин, А. В. Воробей, С. В. Александров. Осложнения и опасности в лапароскопической хирургии как причины перехода на «открытый» метод оперирования./ Медицина. — 2006. — № 4.

2.       А. Ф. Попов, А. С. Балалыкин. Причины конверсии в лапароскопической хирургии. / Эндоскопическая хирургия.- 1997.- № 1.- С.87.

Источник: //moluch.ru/archive/94/21253/

WikiMedSpravka.Ru
Добавить комментарий